Пресса

Интервью Марка Нопфлера

Planet Rock, 9 октября 2000

Перевод (с) Елена Курбатова и Дмитрий Кумченко

PR: Анализируя написанные и пользующиеся успехом песни, чувствовали ли вы в юности, что наделены талантом автора песен?

MK: Не замечал ничего подобного и не думал даже о себе как об авторе песен, пока не начал их писать. Я думаю, что ты знаешь, когда начинаешь играть на гитаре, через несколько занятий думаешь о себе, да, наверное, я гитарист, и, уже написав несколько песен можешь думать о себе как об авторе песен.

PR: Если бы дома вы бы сказали своим родителям что хотите сочинять песни для группы гитаристов, вас бы поддержали или засмеяли?

MK: О, да, позже мои поняли, конечно, как это было серьёзно для меня когда я был подростком, но когда я был ещё меньше, рок'н'ролл был по-настоящему приятной музыкой и им, наверное, было приятно, что их малыш любит скиттлс или что тогда было – записи shadows и всё такое, но, я, наверное, провёл годы – играя буги-вуги на пианино, чем сводил их с ума, не хотел учится играть на скрипке, не хотел быть классическим музыкантом и или кем-то в этом роде, чем, должно быть весьма их расстроил.

PR: А потом они поддерживали вас?

MK: Да, мы конечно,не разочаровались друг в друге, и я думаю это важно.

PR: Была ли ясная граница в вашей карьере между занятием журналистикой и филологией с одной стороны и музыкой с другой или всё было близко связано?

MK: Что касается меня, то что бы я ни делал, музыка всегда была для меня самой важной вещью, и я всегда хотел ею заниматься. Я помню с каким трудом я сочинял песни, и с каждым разом становится все труднее и труднее, но у меня нет выбора, и я не жалею об этом, потому что тот факт, что я много и долго трудился, и не только журналистом, но и на других работах, учительствовал, и это, но ещё и то, что приходилось работать физически и на ферме, на складе и ещё много где, всё это одинаково важно для меня.

PR: Для сочинительства?

MK: Для этого и для жизненного опыта, даже сейчас когда встречаешь музыкантов, которые не имеют этого, никогда не занимались чем-то подобным, испытываешь к ним чувство жалости.

PR: Стив Филиппс, упоминается, как некто, кто, оказал важное влияние на ваш стиль игры на гитаре, я слышал это он помог вам обнаружить "голос" инструмента, так ли это на самом деле и правда ли, что он помог вам найти ваш собственный голос?

MK: Да со Стивом и только со Стивом будучи игроком на гитаре в стиле кантри-пикинг, я узнал больше о блюзе и о кантри и о кантри блюзе и я услышал много блюзовых записей в доме Стива, а что касается стиля то, это идёт от фуза при щипании и игрой со щипком, щипания пальцем и игрой со щипком, вообще то что случилось – это или я утратил щипание или усовершенствовал его, я не знаю, но это стало чем-то средним между этими двумя способами игры.

PR: Когда вы познали себя, то это началось со звука или со стиля?

MK: Да, когда это замечательное событие произошло, ты начинаешь с трудом говорить об этом, потому что это то, что ты слышишь и узнаёшь, а не то, что ты можешь определить очень легко и каждый ведь имеет свой собственный подход к инструменту.

PR: Когда вы переехали в Лондон и когда всё стало гораздо серьёзнее, вы встретили Джона, Дэвида и Пика, как быстро вы почувствовали,что начинается что-то новое?

MK: Я просто хотел сделать для себя что то вроде ступени, чтобы писать песни и что бы была связь между 4-мя членами группы, тогда появилось много нового из Бостона и Канзаса, и позднее, я стал добавлять партии клавишных, работать с ними, это изменило направление, потому что на самом деле я не имел представления о том, что получится, и сейчас годы спустя становишься кем-то вроде пекаря: сидя здесь, сочиняя разные песни и музыку к фильмам, и тому подобное и это увлекает тебя, потом находишь пару книг о игре на гитаре, начинаешь думать, что раз я должен заниматься всем этим, то нужно совершенствоваться и разучить новые аккорды и потихоньку добавляешь больше и больше, все равно как ребёнок, мне нравится играть простые вещи, и я, обычно, играю что-нибудь попроще.

PR: Что в период времени между существованием Caf? Eurasia (Racers?) и объединением в Лондоне в Dire Straits послужило причиной и дало возможность записать ваши песни и неожиданно приступить к работе в новом направлении?

MK: Да в то время мы исполняли рокабилли, и мне уже не хотелось этим заниматься, хотелось другого, словно я был гитаристом в чужой группе, я понимал, что должен собрать другой состав для исполнения того, что хочу сам сочинять, я должен менять свой образ жизни, потому что это мешало мне выразить себя, знаешь, за ночь на концерте устанешь, а утром уже нет сил работать, потому что из своего опыта знаю, что преподавание одна из самых трудных и уважаемых профессий.

PR: Но что же произошло когда вы стали сочинять песни и возникла группа Dire Straits?

MK: Произошло то, что стали получаться песни, и мне удалось получить туристическую визу в Америку, я купил автобусный билет и с рюкзаком за плечами объехал всю Америку с юга и потом, когда вернулся, по многим причинам у меня сложилось убеждение, что я больше не хочу иметь дневную работу, а буду всё своё время посвящать музыке, я понял, что только этим хочу заниматься.

PR: И тогда вы сделали свои записи, легендарные магнитофонные записи?

MK: Да, Джон, может рассказать сейчас, я не припомню сейчас сколько это стоило, я думаю у нас было 120 фунтов и мы записали те несколько песен, которые потом гоняли по радио в программе по названию хонки-тонки в Лондоне по утрам в воскресенье, когда у меня заканчивалась трудовая пятидневка, и иногда у меня были вечерние занятия, я был добросовестным учителем и много времени посвящал подготовке к урокам, и если мне ещё предстояло играть где-то поздним вечером, то я страшно уставал и воскресным утром я в борьбе с собой мог приготовить себе чашку чая и послушать Чарли Жиллета, у которого была программа по названию хонки-тонки, Джон обычно заходил в магазин с таким же названием, где можно было купить какие-нибудь плёнки или узнать, кто участвовал в радио программе и всё такое, и Джон, я думаю, послал плёнки Чарли потому что, слушая его передачу, мне казалось, что он хороший парень и мне нравились те записи, которые звучали в программе, и поэтому нам казалось, что если мы передадим ему наши записи, он, должно быть, начнет их гонять в своей программе, что и случилось, я слышал уже подобные истории, и знаю, что многие люди с улицы получили известность, после участия в таких программах, и в конце концов мы оказались одними из них, нас заметили, это было очень важно для нас, потому что часто в таких случаях представители звукозаписывающих компаний, не признают таких исполнителей и многие из них так и остаются неизвестными, ты знаешь.

PR: Удивило ли вас, та быстрота с которой записанный вами альбом стал известным, и не стало ли это одной из тех причин, по которой вы отказались от дневной работы?

MK: Я думаю, вы знаете, что Рет Дэвис был звукоинженером первого альбома, который был сделан в течение пары недель или чуть поменьше, не помню 12 или 14 дней, и Рэт недавно говорил мне, что когда мы пришли в первый раз на студию, то сказали, что собираемся записывать ещё один альбом, но это был не я, я никогда не был в этом уверен, это он сказал, что ещё запишем.

PR: И вы ожидали, что его будут покупать, и вы сможете организовать выступления?

MK: Нет, я никогда не думаю об этом, и ни о чём подобном, до сих пор, для меня это просто возможность получить удовольствие, от того чем занимаешься в настоящий момент, это, наверное, не правильно, ведь нужно уметь что-то и зарабатывать этим себе на жизнь, и хорошо, то что, я не сижу дома, слушая свои песни, и не обязан это делать, мы конечно получили известность, но на самом деле не были готовы к этому, было много шума вокруг этих записей, всё закрутилось, стало известным во всей Европе, хотя не было особенно известным в Англии, там не выпускали в эфир sultans of swing, потому что возглавлявшая комитет по цензуре на местном радио пероксидная дама по имени подобном Дорис, Мэвис или Глэдис, сказала что в этой песне много слов, что соответствовало действительности, когда песня стала хитом в Америке, её стали гонять Пол Комучини – должны же мы слушать американские хиты, так мы попали на британское радио, люди в Англии и Северной Ирландии стали её слушать и она стала там хитом, спустя год, после того как стала хитом в Голландии, Франции, Германии, Новой Зеландии, Австралии и везде.

PR: Такой успех – вы провели тур в Америке с 51 выступлением, все билеты на которые были раскуплены, и это только после 1.5 лет работы. Начали с выступлений в залах на 50 зрителей и через полтора года – 51 выступление в туре по Америке, как вы это с этим справились, было ли это удовольствием для вас?

MK: Да это было лучшим из возможного, потому что в том туре мы выступали в клубах, это было очень здорово, потому что многие хотели с нами познакомится и как раз тогда мы встретились с Бобом Диланом и его друзьями.

PR: Кажется вы не считаете турне слишком тяжёлым делом, так ли это?

MK: Я думаю, что очень важно иметь желание, что бы начать этим заниматься, если вы слышали или услышите снова историю о том, что мы планируем тур с 39 концертами, и вам сказали, что я не хочу в нём участвовать из-за того, что меня не будет дома 39 дней, тогда как мы выступали по 250 раз в году, а я думаю нужно очень захотеть, чтобы множество музыкантов, тысячи и тысячи, жили играя каждый вечер в году, и я считаю, что я очень счастливый человек, потому что могу играть перед людьми, имею возможность играть перед людьми, которые хотят чтобы я сыграл для них, и я должен быть здоровым как грузовик, и я счастлив от того, что мне нравится весь цикл работы, то есть я люблю сочинять, люблю репетиции, люблю играть и записывать музыку, а это значит, что ты на самом деле для этого готов, но и становится ясным, что когда ты перебрал чего-то, и тебе это становится в тягость, когда концерты в тягость, или работа над фильмами, или ещё что-то, мне снова хочется посочинять, если я уже долго в дороге, и я хочу вернуться домой и писать песни, то есть, нужно менять занятия.

PR: Было ли это большой переменой в вашей жизни или с вас всё как с гуся вода?

MK: "Нет я не чувствовал себя как гусь в воде, потому что это вещь не из приятных и я с самого начала не считал её приятной, когда сидишь в голландской гостинице и даёшь за раз по 26 интервью, я считаю это очень обременительной вещью, словно кто-то держит меня там, но приходится терпеть, как и всем сносить эти неприятности, и несмотря на это я всегда чувствую себя так, будто стою в дверях и смотрю на мир, пишу песни, а теперь мне стало казаться, что и мир смотрит на меня, хотя и никому до меня особенно нет дела, но всё равно приятно.

PR: Какова была ваша реакция, когда вы неожиданно узнали, что Боб Дилан хочет поговорить с вами и продюсировать ваши записи?

MK: Да, это было здорово, и я припоминаю он сказал мне что-то вроде того, что мы с ним плывём в одной лодке, что он тоже в своё время хотел быть Литтл Ричардом, но не смог и поэтому он до сих пор носит кожанную куртку и высокие ботинки и любит играть на электрогитаре и он прошёл по тому же пути что и я, он начал играть в народных ансамблях, и он тоже понимает значение народной музыки – белой и чёрной, и если ты хочешь работать в этом направлении, то нужно изучать народную музыку и использовать её, как он обычно и делает, это всё касалось также Вэна.

PR: Чего они ожидали от вас, когда предложили спродюсировать ваши записи, и что вы им ответили?

MK: Не имею понятия, сначала Джерри Декслер и Барри Беккет предложили продюсировать записи Боба, и Джерри хотел, что бы мы с Пиком сыграли вместе с их группой в Алабаме Мюссел Шоалс для этого мне нужно было приехать к Бобу в Санта Монику из моей гостиницы в Лос-Анжелесе, что бы мы с ним на пару предварительно сыграли песни, он сказал, что любит домашние записи, затем добивается лучшего качества звука, что это будет особенный проект, и когда позже мы сделали другой, я не мог понять, почему один был с группой, а другой немного отличался, наверное потому что, я работал в студии в Нью-Йорке, заканчивая музыку к фильму, и не смог тогда завершить ту запись.

PR: Вернёмся снова к группе, когда к вам пришла идея создать запись живого представления, каким стала впоследствии Алхимия?

MK: Да нет, ничего особенного я не замышлял, хотел просто сделать запись живого концерта и особенно не переживал как получится, только думаю лучше было бы от этого отказаться, я был ужасно занят, мне дали записи с 10 концертов в Хаммерсмит Одеон я тогда начал, слушать с понедельника, забыл, что в воскресение был хороший концерт, я честно выбрал, что мне понравилось и получился альбом.

PR: Это выглядит как движение вперёд, как граница –Алхимией отделены ранние 4 или 5 альбомов, а затем были созданы Братья по оружию, было ли этом новым этапом вашего творчества или это всё было одним целым?

MK: О абсолютно нет, я даже никогда не думал, что для нас "Братья по оружию" будут какой-то особенной записью, хотя для этого была пара причин, это то, что пара вещей с альбома стала хитами в Америке и то, что как раз тогда стали применятся для записей компакт-диски и "Братья по оружию" стали первым CD-синглом.

PR: И вы абсолютно не предполагали такого успеха?

MK: Совсем не рассчитывали на него, когда занят работой над чем-то, это ведь только твоя работа, зрителей нет, ты не на сцене, я считаю, что конечно приятно чувствовать успех, но для меня ясно и я советую всем, заниматься тем, что вам нравится и делать это так как сами считаете нужным, это даст вам больше свободы, и ещё одно - я считаю мне повезло, у меня есть звукозаписывающая компания, и они имеют своё мнение, что им нужно, а что нет, но в конечном итоге решаю я сам, что записывать, а что нет.

PR: Да...

MK: Они получили немного из того, о чём просили, потому что было из чего выбрать, у нас сейчас много материала, так что я считаю, что нет ничего плохого в том, что приходится учитывать разные мнения при подготовке альбома.

PR: Хотя может быть опасно.

MK: Может быть, но прежде всего, выбор должен быть за вами.

PR: Снова о "Братьях по оружию" этот видеоклип со Стингом, был первый раз показан по MTV?

MK: Да, это так.

PR: Выглядит так, как будто новые технологии были придуманы специально для вас?

MK: Точно так, были новшества в видео, Стив Бэррон хотел использовать в клипе компьютерную графику, я не знаю как бы выглядело, то чего хотел я, наверное старомодным, он я не мог ничего лучшего придумать, поэтому и получилось то, что есть, сначала Стив сделал так как хотел я, моя идея была такая: ребёнок в своей комнате, мечтает об MTV , камера обозревает всё вокруг, но ничего не получилось, хотя Стив и сделал своё видео, но MTV нужна была реклама для самих себя, с сюжетом на тему фразы "I want my MTV", я уже видел один клип с The Police на эту тему, мы хорошо их знали, часто, нарушая расписание и наплевав на деньги, вместе выступали в Германии, и я подумал, что раз я участвовал в записи их "Don't stand so close to me", то нужно пригласить его и я сказал "Было бы неплохо если бы Стинг спел бы с нами" он отдыхал как раз на Монсеррате, что было ещё одним совпадением, мы записали песню, просто пришли вечером в студию и сделали это.

PR: И Live Aid тоже был удачей для вас?

MK: Да, у нас были концерты в здании на другой стороне "Уэмбли", не помню, что это было примерно 20 вечеров мы выступали там, поэтому мы просто прошли через автостоянку на стадион, мне кажется, немного подождали перед выступлением, сыграли и ушли домой.

PR: И всё это было включено в альбом, и он до сих пор продаётся, то есть, он имеет какое-то внутреннее содержание, вы не думали, что это может быть?

MK: Нет, просто я думаю, во всяком целом есть что-то снаружи и что-то внутри, и я считаю, что самое лучшее в жизни из того, что я должен был сделать, и от чего я чувствую себя счастливым человеком, это то , что можно купить гитару, и это даст тебе что-то вроде свободы, возможности выбора, или ещё можно купить мотоцикл.

PR: Что является для вас точкой опоры? Ведь многие, добившись такого успеха, просто сходят с ума!

MK: Единственной причиной того, что мы благополучно пережили всё это, был наш возраст. Я думаю, если бы всё произошло, когда мне было 17 или 18, я бы погиб, но когда ты старше на 10 лет, ты уже стал другим человеком, ты уже должен работать, вообще говоря, жизнь очень опасная штука, когда тебе 14-19 лет. Однажды я был в такой ситуации, когда подобное могло случиться, но не случилось, и сейчас, когда вижу по телевизору поющих или танцующих детей, я считаю, что половина из них должна быть в школе.

PR: Когда вы перешагнули за черту, отделяющую вас от Dire Straits, и кто для вас был тот человек, без которого Dire Straits не Dire Straits?

MK: О, конечно, Джон, я и Джон – мы были одной командой, тут определяющим было стремление, ведь когда у нас ещё не было предложений, нам приходилось самим организовывать выступления, предлагать самих себя, иногда приходилось что-то ремонтировать, или перетаскивать, вы знаете, мы обычно всё перевозили на машине Джона, нужно было всё погрузить, упаковать в свои футляры, мы уезжали на концерты всё равно как на охоту, и что бы всё это вынести, нужно было очень любить этим заниматься, нужно быть немножко сумасшедшим, я так с детства схожу с ума от гитар, и сейчас если увижу витрину с гитарами, то обязательно остановлюсь и посмотрю, я люблю послушать как она звучит, и вообще считаю гитару замечательной вещью, достойной восхищения.

PR: И вы с Джоном из одной банды?

MK: Да, точно.

PR: Я полагаю, что даже после двух сольных альбомов, вы можете вернуться в DS или нет?

MK: Последний раз мы собирались, когда Джон женился на своей давней подруге, не так давно, пару лет назад, это было здорово, а до этого, на концерт, посвящённый Нельсону Манделе на Уэмбли, мы собрались, несколько раз порепетировали и это тоже было здорово, народу было много, и если ещё будет повод, то ещё сыграем.

PR: Но сейчас вам этого не хочется?

MK: Я люблю сочинять песни и превращать их ещё во что-то, если нужно, например четырёх певцов госпел или ещё что-нибудь, я люблю наслаждаться свободой, и делать то, что нужно для песни, даже если кому-то это не нравится, я считаю, что песня сама покажет, что мне нужно делать.

PR: Как для вас начался Sailing to Philadelphia, с чистого листа, вы предполагали написать примерно 11 песен?

MK: Нет, не с чистого листа, я никогда не начинаю с чистого листа, потому что всегда остаётся задел, всегда находишь что-то в книгах, ещё где-то, что-то будет завершено годы спустя. Так что это не только новый материал, иногда это заготовки, которые со временем станут частью чего-то целого.

PR: Что же объединяет их в общий альбом?

MK: Я не знаю, что их объединяет, я не знаю, как это происходит, иногда вдруг становится ясным, что одна или две вещи задают тему, а другие не подходят, и не могут быть объединены с первыми, и не можешь ничего с этим поделать. Я помню, несколько лет назад, я, работая над альбомом Love over Gold, записал песню Private Dancer, которая не подходила к общей теме, и я отдал её Тине Тёрнер. Теперь песня имеет свою историю, связанную с великолепной и фантастической Тиной, но совершенно отдельную от Love over Gold. И ещё один случай, совсем в другом месте, в альбом вошла песня One More Matinee, которую я начал писать, когда я был почти ребёнком и работал в газете. Меня послали взять интервью у артистов пантомимы городского варьете, я вышел из гримёрной сестёр-лилипутов, и когда вернулся в офис, то вместо своей работы, стал писать песню, но как обычно, она не могла найти своего места и не была завершена, прошло много времени с тех пор, я ужасно медленный и очень жалко, что так получилось, но для меня это обычное дело, но сейчас она завершена и включена в альбом.

PR: По-моему основная тема альбома – Америка, песни про Америку, путешествие в Америку, жизнь в Америке, почему так?

MK: Да, я думаю моё поколение выросло и Америка захватила всё наше сознание посредством музыки и кино. Но множество сюжетов кино – это европейские изначально, просто переведены, и до сих пор много европейских. Также и песни – много европейских, ирландских, шотландских, английских, они могли быть, откуда угодно: итальянские и немецкие, всё было представлено там, и конечно, это разжигало наше воображение, тогда мы не знали черное это или белое, не понимали языков, но мы выросли среди этого, и это казалось важным и особенным. Было радио Люксембурга и две или три записи и потом мы были подростками и имели друзей, у которых были тоже свои записи. Кто-то играл на гитаре, и ты мог взять её у него поиграть, это было как наваждение, и это было обычным делом, хочешь научиться играть на саксофоне – вот саксофон, хочешь барабанить – барабань, найти инструмент не составляло особенного труда.

PR: Каково ваше мнение об Америке, создаётся впечатление, что оно вдохновило вас на написание многих песен?

MK: Да, Америка – воплощение всего мира, я считаю это место замечательным и народ там замечательный, и это больная и старая тема, да я думаю, что альбом об Америке, о её многообразии. Ясно, многое получило своё развитие оттуда, у американского общества нет классовой системы как таковой, нет груза прошлого, что, однако в свою очередь оборачивается новыми проблемами.

PR: Такое впечатление, что вы писали свои песни там или на гастролях.

MK: Вы знаете и здесь и там, я пишу песни и на гастролях, но большинство я написал в Англии. Одна, та, которую звукозаписывающая компания выбрала в качестве сингла, точно написана в Шотландии, На самом деле я не в восторге от выбора в качестве сингла What it is'. Во время тура 96 года, мы приехали в Шотландию позже назначенного времени, гораздо позже, опоздали на приём, везде были люди в килтах (шотланских юбках) и дети кругом – было здорово. Эдинбург всегда интересен для меня, и я всегда стараюсь там побывать, когда приезжаю в Шотландию.

PR: Кем вы себя считаете: автором песен, который иногда играет на гитаре или гитаристом, который может сочинять песни?

MK: Когда начинаешь играть на гитаре, думаешь что ты гитарист, но по прошествии нескольких лет, понимаешь что это и близко не так, изучение игры на гитаре – это как путь в бесконечном тоннеле. Сочинительство начинается после того, как напишешь несколько песен, и думаешь да, я наверное могу это делать, но это ведь не то, что быть автором хорошей прозы или хорошим журналистом, или поэтом, конечно это поэзия, но совсем не то, о чём мы читаем в сборниках стихов. Это другое, здесь свои тонкости, есть вещи, которые могут быть выражены в поэме, но которые не включишь в песню.

PR: Можно ли сказать, что вы обозреватель-автор песен?

MK: Я думаю это так, словно стоишь в дверях, и наблюдаешь за тем, что происходит снаружи, так было с The Money for Nothings, The Sultans of Swing – это портреты личностей, не столько самих людей, сколько их особенных качеств, нет каких-то законов или формул, все получается само собой, иногда сначала приходят слова, или всё вместе, иногда музыкальная фраза, иногда что-то приходит с музыкой, если работаешь над фильмом, то думаешь о мелодии и содержании, если пишешь песню и пришла идея, тема, то чувствуешь импульс, находишь бумагу, что-то происходит и не даёт тебе уйти, но чаще всего бывает что по утрам возникают мысли, а как побреюсь – их уже нет, что лучше всего.

PR: А про себя вы когда-нибудь писали песни?

MK: Я не думаю, что у меня это когда-нибудь получалось, я помню когда вышел первый альбом, моя мама сказала: господи, сколько ты с себя снял всего, может так оно и было, может первый альбом и был таким, но я не особо над этим задумывался, я думаю, меня больше привлекает отражение происходящего вокруг меня, это то что привело меня к журналистике и живописи, это всегда было мне присуще и нравилось. Изучать и потом писать об этом для меня более интересно и важно, чем просто писать о том, что на поверхности.

PR: И вы собираетесь в дорогу с этим материалом?

MK: Я б хотел проехать по миру с этими вещами и теми что скоро ожидаются и посмотреть, так, что если кровать даст дорогу, увидимся весной.

PR: Что за кровать?

MK: Если она будет нормальной, хорошей для тура, я поеду.