Пресса

Марк Нопфлер и Боб Дилан

By Bill Flanagan, "Written In My Soul"

Перевод (с) Екатерина Шумарова и Дмитрий Кумченко

Часть интервью Боба Дилана в Нью Йорке в марте 1985, которое он дал Биллу Фланагану для его книги «Написано в моей душе».

БФ: Марк Нопфлер сказал мне, что вы написали песню «Тюремщик» о законченном подонке, и Марк счел, что эта песня была чем-то вроде реакции на «Небраску».

БД: О, да, Марк слышал эту песню. (Улыбается). Я не стал записывать ее. Мне показалось, что это не нужно. Это рассказ о тюремщике. Его характер очень схематичен. Ему ничего не стоит сбросить человека с 4-того яруса или проломить голову. А потом появляется описание его семьи и его города. Когда я ее закончил, мне показалась, в ней слишком много пафоса. Все эта картина выглядела слишком патетично. Я не знаю, что на меня нашло, когда я писал ее.

БФ: Но она не была навеяна «Небраской» или в какой-то степени реакцией на нее?

БД: Уф. Я не знаю, что ее навеяло. Нет. Это что-то из области того, что людям в форме дозволено гораздо больше, чем без нее.

БФ: Вы славитесь тем, что записываетесь в студии очень быстро. Но двум Вашим последним альбомам «Slow Train» и «Infidels» Вы явно посвятили больше времени и усилий.

БД: Когда я начал записываться, просто включались микрофоны, и мы записывались. Так делали в 60-е. Именно то, что вы сыграли по одну сторону стекла в студии, поступает на другую сторону. Все было так, как должно было быть. Все, что ты делал в студии, звучало на пленке. Так было всегда. Играл ли ты один, или с группой – не имело значения, - конечно, были какие-то потери, но вы могли быть почти всегда уверены, что то, что вы делали с одной стороны стекла, будет воспринято так же. Все было ясно. Я продолжал работать так же и в семидесятые. Я не понимал, что все изменилось! (смеется). Правда, не понимал. Кажется, я не сознавал, что можно сделать перезапись до 1978 года. Я просто не думал об этом. Может быть, я был настолько вне этого, что просто не думал об этом. Проблема в том, что так нельзя больше записываться. Теперь, когда вы приходите в студию, технология настолько изменилась, что вы можете найти нужный вам живой звук, но записав его, не получите то, чего искали. Поэтому теперь вам надо изловчиться, чтобы звучать, как вы хотите. Другими словами, если вы хотите звучать определенным образом, каким угодно определенным образом, этого вам никогда не добиться в студии.

Такая вещь как «живьем в студии» безнадежно устарела. Этого больше не происходит, потому что так больше не записываются. Многие записывают партию каждого инструмента отдельно. Технология настолько продвинулась, что скоро легко можно будет накладывать партии друг на друга. В общем, что бы вы ни делали, ничего не получится так, как вы того хотели. Многие стараются. Некоторые пишут в одной и той же студии, потому что раньше там был определенный звук. Но там, возможно, поменяли все оборудование, поэтому такого же звука там больше не будет. Мне нравится старое звучание, но с ним покончено. Его больше не будет. Поэтому приходится мириться с современным способом записи. Многие мои диски были записаны, потому что, буквально, настало время записывать. «Когда выходит ваша новая пластинка»? «О, в следующем месяце». Мне пора идти и записываться. Я никогда не думал об этом в течение года. У меня полно других дел. Некоторые из пластинок 70-х годов делались на одном дыхании. «В этом месяце у меня не будет выходных, я напишу песни, запишу их, смикширую их, спрессую, сделаю для них обложку – и все это за месяц или два». Довольно долго я отучался работать в таком стиле. Мне, честно говоря, не очень это нравилось.

Иногда я не заканчивал песни – я писал их и куда-нибудь откладывал. Потом, когда я приступал к записи, и мне нужны были песни, я начинал шарить по карманам и ящикам в поисках песен. Мне попадались такие, которые я еще никогда не пел, иногда даже мелодию к ним не помнил, и использовал их. Иногда очень здорово получалось, иногда – нет. Но что бы из этого ни получилось, я впервые начинаю работать с этим в студии. Материал мне почти незнаком.

Раньше то, что получалось, чаще всего и оставалось, нравилось мне это или нет. Никакой особой причины не было. Я оставлял это просто потому, что мне лень было доводить это до совершенства. Я больше не хотел записывать. Примерно 2 года назад я решил серьезно к этому подойти и записать как следует. Потому что мне нужно выпускать пластинки, и у меня есть сроки и обязательства. Иногда бывает очень трудно это все выполнить. Поэтому теперь я записываюсь постоянно. Иногда ничего не получается, а иногда получается много материала, который я сохраняю. Я долго записывал этот альбом («Empire Burlesque»). Я просто записывал песни так, как мне хотелось. Потом я слушал и решал, нравится мне или нет. И если мне не нравилось, я либо переписывал их, либо изменял в них что-то. Я хотел первым оценить их, прежде чем отдам их на суд людям.

БФ: Что зависит от продюсера?

БД: Я сам продюсирую свои диски. Я даже не знаю, что делает продюсер. Обычно продюсеры только мешают. Они годятся, чтобы встретить вас в аэропорту или проследить, что все счета за гостиницу оплачены. Действительно хороший продюсер подберет для вас подходящие песни. Но продюсеры, с которыми я работаю, даже не похожи на продюсеров. Они добиваются хорошего звучания пластинки, но я еще не встречал ни одного, который знал бы больше, чем я, о том, что я делаю.